«АрхиГрафика 2014 – 2015»: послесловие

12.06.15
18:55

4 июня в «Цехе белого» ЦСИ «Винзавод» были названы имена победителей второго конкурса «АрхиГрафика», организованного сайтом Archplatforma.ru при содействии Фонда Сергея Чобана – Музей архитектурного рисунка в Берлине. В этой публикации параллельно с фотоотчетом с церемонии награждения победителей мы попытаемся ответить на вопрос, который часто задают участники смотра – о критериях оценки работ.

Скажем сразу: опыт второго конкурса снова подвел нас к мысли, что единая система критериев для такой деликатной материи, как архитектурный рисунок, вряд ли возможна. Даже если есть некий общий базовый набор параметров, определяющим для каждого из экспертов и членов жюри оказывается его личный культурный бэкграунд, художественные пристрастия и взгляд на предмет конкурса. Учитывая, что все они профессионалы с собственными, порой диаметрально противоположными позициями, рассчитывать на полное согласие и единодушие, было бы странно, в то время как судейская команда из единомышленников — это не интересно и не объективно.

Естественно, не были одинаковыми критерии для разных номинаций, а также при рассмотрении онлайн-материалов и живых рисунков. Нововведенное условие подачи оригиналов для авторов, вошедших в шорт-лист, не только дало жюри полное представление о работах, но и позволило организаторам сделать на основе судейского выбора насыщенную, интересную выставку на АРХ Москве, все участники которой получили звание лауреатов и стали номинантами на главные премии.

Обсуждение лонг-листа на Экспертном совете

Вернемся к критериям. В номинации «Рисунок с натуры» на первом онлайн-этапе, когда составляется лонг-лист, оценивается выбор предмета изображения, оригинальность и образность его графической интерпретации, уровень техники, владение композицией, индивидуальность манеры. И здесь еще что-то одно может перевесить.

Исследователь архитектурной графики Ирина Седова и член оргкомитета конкурса Елена Петухова

Шансы пройти в лонг-лист есть и у виртуозно нарисованного, но «открыточного» вида Венеции, и у пусть не безупречного с точки зрения техники, но удачно «скадрированного» и живо отображенного фрагмента портовой зоны. Эксперты-архитекторы при этом еще оценивают, выразил ли автор личное отношение к изображенной архитектуре. Сухая констатация факта существования того или иного здания и скрупулезное, но внеэмоциональное «перечисление» деталей обычно не находят отклика. Сергей Эстрин, например, видит в этом еще не конкурентоспособную ученическую прилежность или бессмысленное подражание фотографии, о чем предупреждал еще в своем послании к участникам в начале конкурса.

Главный редактор журнала "Проект Россия" Анатолий Белов

Ожидается, что будет показана жизнь объекта в среде, времени суток, каком-то уникальном состоянии света. Эксперты-искусствоведы ко всему прочему автоматически включают зрительную память, и ее «подсказки», что так рисовали Добужинский или Остроумова-Лебедева, но только лучше, иногда мешают проголосовать «за». Конечно, по поводу одной и той же работы мнения экспертов могут разойтись, и в какой-то момент на помощь приходит математическая система подсчета голосов. Для прохождения в лонг-лист в этой номинации нужно было набрать минимум 3 голоса, в остальных – 2.

Юрий Аввакумов, Михаил Филиппов и Сергей Чобан на встрече Жюри конкурса

Члены жюри также могли присоединиться к формированию лонг-листа, но основная их работа началась на следующем этапе. Сначала, разглядывая лонг-лист, судьи дистанционно, преимущественно независимо друг от друга, составляли свои рейтинги из пяти работ, которые им интересно было бы увидеть вживую. В шорт-листы в этот раз попали рисунки, оказавшиеся на трех верхних строчках у каждого из судей, или упоминавшиеся на разных позициях хотя бы у двоих. Дальнейший просмотр шорт-листа в оригиналах позволил оценить их масштаб, колористику, достоинства или недостатки техники, не всегда читающиеся на экране.

 Тотан Кузембаев на просмотре работ

«Я по-другому увидел многие рисунки, какие-то интереснее смотрелись онлайн, но большая часть, напротив — лучше в реальности», — поделился впечатлениями главный архитектор Москвы Сергей Кузнецов. Каждый член жюри выставлял оценки по 10-балльной системе, затем последовал обмен мнениями.

Куратор конкурса Екатерина Шалина и член Жюри, главный архитектор Москвы Сергей Кузнецов

Работу «Площадь Александра Невского в Санкт-Петербурге» Зои Жилкиной в процессе обсуждения признали лучшей за тонкую передачу атмосферы тихого, зимнего дня в северной столице. Автор представила город на Неве в классической цельности ансамбля одной из площадей, динамике асимметричного фрагмента панорамы с затягивающей взгляд перспективой улицы. «Ясная, сбалансированная работа, в ней есть воздух», – заметил председатель Жюри Сергей Чобан на просмотре.

«Я считаю, что архитектор прежде всего проектирует атмосферу. Чтобы научиться ее проектировать, нужно научиться ее видеть и изображать, поэтому я со своими студентами много занимаюсь на пленэре», – пояснила Зоя Викторовна, профессор кафедры рисунка МАРХИ, на церемонии, получив диплом победителя.

Сергей Кузнецов вручает диплом Зое Жилкиной, победительнице в номинации "Рисунок с натуры"

Впечатлило Жюри и еще одно произведение, посвященное Санкт-Петербургу, но воссоздающее совершенно другой, противоположный его образ – драматический и напряженный. Героем работы «Корабли в нашей гавани» Алены Шаповаловой, художника из Владикавказа, стал так называемый дом «Утюг» на Садовой. Эта композиция получила специальную премию журнала speech:.

Анна Мартовицкая, главный редактор speech:, объявляет выбор редакции.

Марина Рагозина - представитель участницы Алены Шаповаловой

В лидеры в номинации «Рисунок с натуры» вышла также работа «Площадь Св. Карла в Турине» архитектора из Москвы Наталии Елисеевой. Легкий, живой, наполненный столь характерным для итальянских площадей чувством праздника жизни рисунок был отмечен «Специальным упоминанием сайта Archplatforma.ru».

На лидирующую по числу и качеству заявок номинацию выпал и выбор посетителей сайта. В онлайн-голосовании победила работа «Сквозь время. Дом в Орловщине» Алины Высоцкой. Пронзительно и эмоционально раскрывающая тему исчезновения аутентичной деревянной архитектуры, она не осталась не замеченной и членами Жюри и посетителями выставки.

В номинации «Архитектурная фантазия» рассматриваются как параметры художественного качества, так и новизна, неординарность идеи. Что оценивать – графику или то, насколько автору удалось оторваться от реального мира? Этот вопрос оказался актуальным для многих членов жюри. Не все смогли для себя на него ответить. Выбор победителя в этой номинации был сложнее, чем в первой. «Мне кажется, с фантазией есть проблемы», –  говорил еще на заседании Экспертного совета главный редактор журнала «Проект Россия» Анатолий Белов. В жюри с ним был солидарен архитектор Юрий Аввакумов: таких откровений, какими в свое время явились идеи бумажников 80-х, чью графику он собирает и выставляет, по его мнению, среди работ конкурсантов не оказалось.


Ни один рисунок не поразил своим содержанием судей настолько, чтобы абстрагироваться от уровня исполнения, и он оказался решающим фактором. Серия «Закат в Красном городе» Василия Потапова, ставшего победителем,  –  с одной стороны, вымышленный, с другой – вполне реалистичный промышленный пейзаж, но графически мощно и оригинально интерпретированный. «Крепкая, уверенная рука, компоновка и организация листа, не вызывающие вопросов»,  –  прокомментировал выбор Жюри архитектор Михаил Филиппов. 

Архитектор Михаил Филиппов объявил имя победителя в номинации "Архитектурная фантазия"

Представитель Василия Потапова, победителя в номинации "Архитектурная фантазия" -  Марина Лейкина

«Рисунок к проекту» —  специфическая номинация. Ее судить труднее всего. Далеко не все члены жюри согласны с тем, что характеристики рисунка важнее, чем сам проект. И филигранная подача здесь легко может проиграть выразительному наброску. «С одной стороны, рисунок — алфавит архитектора, и он должен уметь понятно излагать свои мысли на бумаге и отвечать за каждую линию, а не рисовать просто так. С другой стороны, рука часто опережает мысль, и даже в самых первых набросках-каракулях читается нерв, порыв, и это самое ценное», —  рассуждал член Жюри Тотан Кузембаев.

Эскиз «Гостевого дома» Эдуарда Забуги, выигравший в категории «Рисунок к проекту. Архитектура»,  соединил в себе ответственность за каждую, в настоящее время уже реализованную, линию с не лишенной юмора прямотой языка архитектора.

Член Экспертного совета и оргкомитета конкурса Елена Петухова вручает диплом победителя Эдуарду Забуге  

«Я сомневаюсь в том, что академически совершенный, проработанный рисунок превосходит лаконичный скетч. Самые простые презентации, сведенные к сущностному минимуму, чаще попадают в самую точку», —  убежден член Жюри, австрийский архитектор Манфред Ортнер. Он поставил на первое место работу «Малогабаритные социальные строения» (иллюстрация внизу)  Анны Дюженко, получившую  диплом «Специальное упоминание международного онлайн-жюри».

Еще один диплом «Специальное упоминание международного онлайн-жюри» достался Алексею Воробьеву (на фото вверху) — Сантьяго Калатрава отметил его идею организовать музей исчезнувших зданий в виде отдельной городской улицы. Однако, российское жюри, вспомнившее «Музей исчезнувших зданий» Бродского, эту работу так высоко не оценило.

В категории «Рисунок к проекту. Интерьер» мнения разделились так, что в итоге были названы два победителя. Высокую оценку получила узнаваемая, графическая система презентации вариантов проекта, разработанная Владом Савинкиным, и представленная на конкурсе «Концепцией интерьеров Музея в Торжке» (илл. внизу).

Член Экспертного совета Сергей Эстрин поздравил с победой в номинации «Рисунок к проекту. Интерьер» Владислава Савинкина

Не менее сильными показались рисунки «Интерьер входной зоны отеля в Малаге» испанца Руиза Луиса Падрона, колоритно изобразившего границу жаркой летней улицы и уютного, прохладного внутреннего двора.

Был близок к победе Алексей Залезин с «Интерьером квартиры на Крестовском острове» —  эффектные, черные листы и свободная рука, несколькими линиями-намеками и цветовыми вкраплениями сумевшая передать настроение и особенности разных помещений. Автор получил диплом «Специальное упоминание сайта Archplatforma.ru» и приз от LAUFEN, партнера номинации. 

Александра Шейнер - представительница Алексея Залезина

За успешное выступление во всех номинациях так же был награжден Александр Крылов.

Диплом «Специальное упоминанине сайта Archplatforma.ru» и специальный приз от компании LAUFEN Александру Крылову вручил директор по развитию Группы сайтов 360.ru Олег Головин.

Александр Крылов. Из серии жскизов к проекту кафе «Ленинград»

Подводя итоги конкурса, председатель Жюри Сергей Чобан в своем видеообращении к посетителям церемонии, заключил, что второй выпуск не уступил уровню первого, открыл множество имен архитекторов и художников, талантливо рисующих архитектуру. «Возможно, в дальнейшем мы увидим больше работ, созданных специально для «АрхиГрафики», —  надеется он.

В этот раз награждение победителей прошло в рамках большого праздника на территории ЦСИ «Винзавод», где также были объявлены результаты конкурсов PINWIN – 6-го сезона. Участники разных смотров, организованных сайтами Группы 360.ru, узнали о всем комплексе ее конкурсных проектов. «Еще совсем недавно никто не думал, что тема архитектурного рисунка будет представлена такой широкой аудитории», —  сказал Сергей Кузнецов, выступая на церемонии, собравшей свыше 1000 гостей, и призвал архитекторов больше рисовать, поддерживая уникальную графическую культуру, исторически сложившуюся в России.

Оргкомитет конкурса еще раз поздравляет и благодарит участников, призеров, лауреатов и победителей, членов Жюри и Экспертного совета «АрхиГрафики 2014-2015». В наши планы входит публикация каталога работ всех авторов и проведение третьего Международного конкурса архитектурного рисунка. Следите за новостями.

Полный список работ победителей и призеров «АрхиГрафики 2014-2015»: http://www.archplatforma.ru/?act=1&catg=96&nwid=3812

Официальная страница конкурса: сompetitions.archplatforma.ru

Под серебряным крылом

13.05.15
18:39
tags: | SPEECH | ЭКСПО |

Национальный павильон России на открывшейся 1 мая в Милане Всемирной выставке ЭКСПО 2015 выполнен в точном соответствии с проектом бюро SPEECH, но в реальности производит несколько иное впечатление, чем в 3D.

Фото предоставлено пресс-службой EXPO 2015

Российское представительство расположено практически в самом конце Декумануса — главной продольной оси, на которой держится планировочная структура выставки, распростершейся на 1 млн кв. метров в миланском пригороде Ро. По дороге к нашему павильону успеваешь составить впечатление о том, как архитектурно оформили свое присутствие другие страны. Если предыдущая ЭКСПО в Шанхае выглядела собранием свободно стоящих гигантских скульптур под открытым небом, то здесь воспроизведена не парковая, а уличная система. Объекты в ней стоят довольно плотно, многие выходят фасадами на первую линию, и не всегда понятно, где кончается один павильон и начинается другой.

© Фото Алексей Народицкий

Несмотря на удаленность от главного входа, России, можно сказать, повезло. За павильоном Словакии интервалом перед нашим пролегла небольшая, боковая дорога, поэтому у российского павильона есть внятный трехчетвертной ракурс. Продумывая силуэт сооружения, архитекторы бюро SPEECH — над проектом под руководством Сергея Чобана работали Алексей Ильин, Марина Кузнецкая, Андрей Перлич —  исходили из возможных видовых ситуаций и предложили решение, усилившее также фронтальную точку.

© Фото Алексей Народицкий

Теоретически, пояснил Сергей Чобан, можно было выдвинуть вход ближе к Декуманусу, но рациональнее показалось сдвинуть здание вглубь узкого, прямоугольного участка, и вместо закрытого, непонятного коридора сделать открытую, выстеленную светлым деревом дорожку, над которой поднимается та самая 30-метровая консоль, интригующая пределом технологических возможностей еще на рендерах.

© Фото Roland Halbe

Надо сказать, что в реальности она производит несколько иное впечатление, чем в 3D-визуализациях. На рендерах, демонстрировавших павильон вне контекста и с некоторых точек, недоступных с земли, в этом лихом выносе и размахе виделось что-то дерзкое и вызывающее, что-то из разряда «знай наших». На самом деле, благодаря позиции на участке, ничего задиристого и провокационного в силуэте здания нет. Напротив — консоль с мягким загибом вверх и облицовкой из полированной нержавеющей стали придает павильону вид открытый и приветливый, работает как жест, приглашающий войти, и, на что также рассчитывали авторы, непременно в этом гигантском зеркале сфотографироваться.

© Фото Roland Halbe

К тому же зеркальный эффект растворения в отражениях неба и зелени газонов визуально облегчает эту внушительную, инженерно и строительно непростую конструкцию, возведенную на стальном каркасе. Ее даже сложно назвать козырьком, это скорее серебристое крыло, из-под которого сбоку «выныривает» неожиданно архитектурно родственный нашему павильон Эстонии по проекту таллинского бюро Kadarik & Tüür. С российским он рифмуется и деревянными вертикалями боковых фасадов, только здесь это планки, уложенные блоками в шахматном порядке, и задорным козырьком, только коротким и без зеркальных поверхностей.

Фото: архив Archplatforma.ru

Выглядит такая перекличка курьезно и многозначительно, но в первую очередь, наверное, говорит об общем источнике вдохновения — выставочной архитектуре советского модернизма. Нам пока неизвестно, проговаривали ли это в своей, неоднократно менявшейся, архитектурной концепции эстонцы. Для России «привет Монреалю», как мы уже говорили, был частью программы, основанной на идее преемственности и некоего коллективного знания, выработанного несколькими поколениями российских архитекторов на международных выставочных площадках.

© Фото Алексей Народицкий

В интерьере вестибюля бюро SPEECH, стремящееся к целостности внутреннего и внешнего в облике здания, продолжило дизайн эффектного уличного подхода таким же светлым досчатым напольным покрытием и зеркальным потолком, в котором отражается овальная информационная стойка. Ее «ребристые» фасады в свою очередь вторят отделке верхней части внешних стен деревянными ламелями. Обширное использование дерева — общее место в архитектуре павильонов ЭКСПО 2015, ответ на экологическую составляющую ее темы «Энергия для жизни». В случае нашего павильона — еще и естественная отсылка к национальным строительным традициям.

 © Фото Roland Halbe

© Фото Алексей Народицкий

© Фото Алексей Народицкий

Прологом к экспозиции под лозунгом «Растим во благо мира. Возделываем во имя будущего» стало полотно «Хлеба» Александра Виноградова и Владимира Дубосарского, установленное в стеклянном боксе в вестибюле. Оно просматривается сквозь прозрачный фасад еще на подходе к павильону. За включение произведений современного русского искусства выступал Юрий Аввакумов, разработавший концепцию экспозиции (реализация — Simpateka RUS). Он придумал упорядоченную, как таблица Менделеева, структуру повествования о многообразии национальной кухни, продуктов и природных ресурсов России, а также о выдающихся ученых, внесших вклад не только в мировую продуктовую безопасность, которой посвящена ЭКСПО 2015, но и в развитие естествознания в целом.

© Фото Алексей Народицкий

© Фото Алексей Народицкий

Стены зигзагом расположенных залов расчерчены на клеточки — белые, светопрозрачные панели из пластика. Первый зал покрыт изображениями растений и семян, которые коллекционировал по всему миру академик Н. И. Вавилов. С помощью этой уникальной коллекции (всего в ней около 323 000 образцов), уцелевшей во время войны в блокадном Ленинграде, удалось восстановить несколько вымерших культур. Видеовключения на экранах между таблицами рассказывают о деятельности Вавилова, а также В.И. Вернадского и Д.И. Менделеева.

© Фото Алексей Народицкий

В ретрофутуристичном баре-лаборатории в центре первого зала гостей угощают национальными напитками, а во втором — дегустационная зона,  оформленная в виде открытой поваренной книги. Здесь будут потчевать блюдами национальной кухни, фото и рецепты которых, в том числе зашитые в QR-коды, покрывают стены.

© Фото Алексей Народицкий

Словом, российскую экспозицию характеризует ясная логистика маршрута, наглядная подача информации, технологичный дизайн. Весь павильон создает образ цельный, выдержанный и запоминающийся не стереотипными имиджами «а ля рус», хотя в сувенирной лавке без них не обошлось, а выразительным архитектурным акцентом, символизирующим устремленность в будущее, стильным брендингом, разработанным компанией «Эвентика» и, надеемся, вкусной едой: в день открытия в павильоне только поили — квасом, тархуном и водкой. Не открыли еще на тот момент площадку на крыше. Но когда ее откроют, к системе просторных, перетекающих одно в другое общественных пространств, которую представляет собой павильон России, добавится еще одно — с видами на всю ЭКСПО.

© Фото Алексей Народицкий

© Фото Алексей Народицкий

© Фото Алексей Народицкий

Официальный сайт бюро SPEECH: www.speech.su

 

Дело принципа

27.04.15
14:33
tags: | Италия |

Не успев открыться, этнографический «Музей Культур» (MUDEC) в Милане сразу оказался в центре довольно громкого скандала. Британец Дэвид Чипперфильд не отказался от своего авторства, как сообщили многие издания, но ультимативно потребовал от муниципалитета города отложить официальное открытие музея и дать возможность устранить серьезные строительные недочеты.

Международный конкурс на реконструкцию корпусов бывшей фабрики Ансальдо в миланском районе Тортона под различные выставочные и культурные пространства Дэвид Чипперфильд выиграл еще в прошлом веке, более 15 лет назад. Громкий и важный для города проект продвигался не легко, но должен был завершиться и принять первых посетителей к стартующей 1 мая всемирной выставке EXPO 2015.

Фото © Oskar Da Riz

Фото © Oskar Da Riz

Фото © Oskar Da Riz


Четырехэтажное здание с двухуровневой подземной парковкой представляет собой систему прямоугольных разновысоких объемов, покрытых цинковыми пластинами. В центре композиции архитектор, на контрасте, разместил стеклянный криволинейный объем с крытой площадью — естественным местом пересечения потоков посетителей, отдыха, общения и символической точкой взаимодействия и единения мировых культур. Подсвеченная амебообразная в плане структура своими мягкими формами напоминает знаменитую вазу Алвара Аалто, еще раз свидетельствуя о стойкой приверженности архитектора идеалам модернизма.

Фото © Oskar Da Riz

Общая площадь постройки 17 000 кв. м. Она объединит сразу несколько этнографических, археологических и естественно-исторических коллекций. Общее число экспонатов составит около 7000, среди них не только произведения искусства, но и предметы быта, музыкальные инструменты, оружие, текстиль разных стран и эпох. На первом этаже сосредоточены основные общественные зоны: кафе, билетные кассы, магазин, детский центр, а также реставрационные мастерские и открытые для посещения хранилища. Все экспозиционные площади и вместительная аудитория находятся на «двойном» втором уровне и сгруппированы вокруг крытой площади. На верхнем этаже расположен клубный ресторан с эффектными видами, который может служить площадкой и для различных художественных акций.

Фото © Oskar Da Riz

Фото © Oskar Da Riz

Фото © Oskar Da Riz

Возвращение к активной жизни исторических промышленных корпусов обошлось городу в 60 млн евро. Правда, не удалось избежать досадных накладок при выполнении строительных работ. В частности, выбранный для напольного покрытия натуральный камень оказался весь покрыт царапинами и пятнами, был неровно уложен, что и спровоцировало конфликт между заказчиками и архитекторами. Несмотря на это, музей, как и было запланировано, откроет свои двери во время Всемирной выставки EXPO 2015. Гостям города покажут сразу две масштабные экспозиции, посвященные параллелям между африканской и европейской культурами и значению Милана (хозяина масштабного смотра) в мировой социо-культурной жизни. Но Дэвид Чипперфильд просит власти города отложить официальное открытие на весну 2016 года, а за это время совместными усилиями найти какое-то приемлемое решение и исправить унизительные для такого масштабного проекта погрешности. Непонятно, правда, каким образом.

Фото © Oskar Da Riz

Фото © Oskar Da Riz

Фото © Oskar Da Riz

 

Официальный сайт музея: mudec.it

 

Дом Массимо Йоза Гини

21.04.15
16:43

В особняке прошлого века в Болонье известный итальянский дизайнер Массимо Йоза Гини обустроил себе жилье с мастерской и шоу-румом.

Фото © Santi Caleca

Выпускник Миланского Политеха Массимо Йоза Гини (род. в 1959) cыграл большую роль в развитии авангардного направления итальянского дизайна. На его творческое становление повлияло участие в деятельности группы «Мемфис», важнейшего дизайн-объединения 1980-х годов. В 1985 году он сделал футуристичную коллекцию мебели для Moroso, и как для марки, так и для автора она стала отправной точкой крутого подъема. Далее последовали заказы от таких известных компаний как Snaidero, Bonaldo, Flou. На протяжении нескольких лет он определял имидж всех штаб-квартир, отделений и точек продаж таких компаний, как Ferrari, Maserati, Superga, Omnitel and Infostrada. Из относительно недавних громких проектов – «космическая» штаб-квартира IBM Software в Риме.

Фото © Santi Caleca

Фото © Santi Caleca

Фото © Santi Caleca

Обстановка в его собственном жилище местами тоже футуристична, но не столь радикально, как в штаб-квартире IBM. Для личного пространства архитектор предпочел «зеленую» тему. «Дом дизайнера, считает Йоза Гини, – это место, где можно реализовать свои самые невероятные идеи, но, экспериментируя, важно помнить, что в конечном итоге жить здесь придется тебе». Именно эко-дом, из природных и дружественных ресайклингу материалов, с минимальным потреблением энергии и оборудованный «умными» технологиями, был давней идеей-фикс и главной целью нынешнего проекта.

Фото © Santi Caleca

Фото © Santi Caleca

Фото © Santi Caleca

Особняк площадью 600 кв.метров располагается в респектабельном районе Болоньи, он был построен в прошлом веке, в период расцвета рационализма в архитектуре. После реконструкции оригинал узнается с трудом: южный фасад и вовсе был снесен, а на его месте возведена полностью прозрачная стена с фотоэлектрическими панелями. Летом специальные экраны защищают помещение от жары, зато зимой дом освещается и обогревается с помощью накапливаемой солнечной энергии.

Фото © Santi Caleca

Интерьер болонского дома получился эклектичным. Так, в зоне холла и фитнес-зала акцент сделан на прозрачных конструкциях и флюоресцентной подсветке. Совсем по-другому выглядит кухонное пространство: для него дизайнер выбрал классический стиль в современной трактовке, несущий ощущение уюта, семейных традиций.

Фото © Santi Caleca

Фото © Santi Caleca

Фото © Santi Caleca

Фото © Santi Caleca

Фото © Santi Caleca

Свой дом Йоза Гини предсказуемо наполнил вещами собственного дизайна: практически вся мебель, свет, предметы декора и даже бассейн выполнены по его проектам, и многие вещи находятся в серийном производстве у Moroso, Snaidero, Teuco, Calligaris, Knoll.

Фото © Santi Caleca

Фото © Santi Caleca

Фото © Santi Caleca

Фото © Santi Caleca

Фото © Santi Caleca

Фото © Santi Caleca

Фото © Santi Caleca

Фото © Santi Caleca

Фото © Santi Caleca

Фото © Santi Caleca

Официальный сайт архитектора: iosaghini.it

Дома и стены помогают

14.04.15
18:42

1 мая в Милане начнет работу EXPO 2015. Хозяева площадки представили один из самых смелых и сложных проектов национальных павильонов. Архитекторы «Палаццо Италия» –  Nemesi&Partners – рассчитывают, что их экологичное и символичное здание послужит на благо инноваций и после Всемирной выставки.

Планировка «ЭКСПО 2015» выстроена вдоль двух перпендикулярных осей по принципу Декумануса и Кардо — аналогично пересечению двух главных улиц в древнеримских городах. Резиденция страны-хозяйки расположилась в центре пересечения двух главных осей — на Площади Италии (Piazza Italia). Римское архитектурное бюро Nemesi&Partners получило заказ на проектирование в 2013 году по итогам конкурса, в котором участвовало 68 творческих коллективов из разных стран. Экспозиция Италии займет несколько зданий – главный шестиэтажный павильон площадью около 13 тысяч кв. метров и ряд небольших трехэтажных строений примерно такой же площадью, что и главный корпус.

Основной концепцией головного павильона «Палаццо Италия» стала идея «городского леса». Благодаря «плетеной» оболочке сооружение визуально напоминает деревья, которые расширяются книзу и на уровне цоколя пускают «корни в землю». А уходя вверх, эти «облицовочные деревья» прореживаются и становятся все более легкими за счет застекленных «крон». Такое решение фасада попутно напоминает о проблеме исчезновения лесных ресурсов на планете.

Однако не только форма облицовки, но и ее материал связывает павильон с общей экологической темой международной выставки  –  «Накормить планету. Энергия для жизни». «Паутина» фасада площадью 9000 кв.м. выполнена из I-активного биодинамического (фотокаталитического) бетона. Эта технологическая новинка «ловит» под воздействием дневного света растворенные в воздухе загрязняющие вещества, превращает их в инертные соли, очищая тем самым атмосферу. Еще один экологический аспект проекта – использование фотогальванического стекла, установленного на прозрачном куполе здания. Электроэнергии, генерируемой такой «крышей» в светлое время суток, будет достаточно для обеспечения как головного павильона, так и прилегающих построек.

Внутри павильона, состоящего из четырех отдельных корпусов, объединенных изящными мостами, располагается центральная площадь с атриумом. Она  является отправной точкой для гостевых маршрутов по различным разделам – корпусам выставки. Каждый из них имеет свое функциональное назначение – «Аудиториум», Экспо-зона, Офисы, Зал заседаний. Здесь же расположилась информационная стойка, обеспечивающая оптимальную навигацию гостей по современному итальянскому дворцу. Отсюда потоки посетителей растекаются по интересующим их экспозиционным стендам. Конструкции наклонных траволаторов и лестничных маршей плавно пересекают пространство атриума и визуально соединяют все этажи.

В трехэтажных зданиях итальянской экспозиции, расположенных на прилегающей территории по обе стороны  «Кардо», предполагается поместить  выставки  различных областей Италии. Здесь архитекторы использовали планировку традиционной итальянской деревни с характерной террасной застройкой. Здания разнообразной геометрии сформировали гигантскую мозаику, в которой у каждой части есть свой собственный дизайн и функциональное назначение. Таким образом, павильон Италии позиционируется как авангардная модель нового поколения сооружений, обеспечивающих устойчивое экологическое развитие. Малые павильоны итальянской экспозиции являются временными. А головное здание останется в Милане после окончания выставки «ЭКСПО 2015» и будет служить центром технологических инноваций.

Официальный сайт архитектурного бюро: nemesistudio.it

 

Ренцо Пьяно – Нью-Йорку

08.04.15
19:55

1 мая ожидается торжественное открытие нового здания Музея американского искусства, известного также как музей Уитни. Оно построено на побережье Гудзона в районе Митпэкинг (Meetpacking District), где когда-то находился мясоперерабатывающий завод. 

Фото © Tim Schenck 

Само местоположение – центр  Манхэттена – обязывает застройщиков искать наиболее репрезентативные варианты преобразования бывшей промышленной зоны в самом сердце деловой и культурной столицы супердержавы. Район так и остался малоэтажным и сохранил значительную часть старой индустриальной застройки, и во многом именно поэтому вошел в третье тысячелетие с новым статусом престижного места сосредоточения офисов фирм, занятых в сфере высоких технологий, архитектурных и дизайнерских бюро, ресторанов, отелей и эксклюзивных «торговых точек».

Фото © Tim Schenck 

Несколько лет назад в непосредственной близости от открывающегося ныне музейного комплекса был создан известный теперь во всем мире парк Хай-Лайн (High Line), расположенный на эстакаде давно заброшенной железной дороги. У технического центра парка и нового музейного здания один и тот же автор – итальянский архитектор, лауреат Притцкеровской премии Ренцо Пьяно. Несмотря на обилие статусных объектов, Митпэкинг до последнего времени все же сохранял некоторые приметы прежней неблагоустроенности. Задача приглашенного мэтра состояла в том, чтобы создать на этой выпадающей из общеманхэттенского градостроительного контекста территории бесспорный центр притяжения международного масштаба.

Фото © Tim Schenck  

Решение о строительстве нового здания Музея американского искусства было принято на рубеже XX и XXI веков. Первоначально его руководство планировало возведение нового корпуса в непосредственном соседстве со «старым» музейным зданием 1966 года. Разработанный в 2001 году проект Рема Колхаса заказчики посчитали слишком дорогостоящим. Включившемуся тогда же в работу Ренцо Пьяно тоже пришлось испытать горечь разочарования. От его первоначального проекта Музей Уитни отказался, сочтя более правильным разместить новостройку на совсем другом участке.Выбор Митпэкинга был связан с тем, что самое первое из музейных зданий, открытое еще в 1931 году, располагалась совсем неподалеку от тогда еще действовашего мясоперерабатывающего завода. Второй проект Ренцо Пьяно, выполненный в 2011 году совместно с нью-йоркской архитектурной компанией Axis Mundi, отличался большим артистизмом и экспрессией, но совершенно игнорировал градостроительный контекст. В итоге к осуществлению был принят третий проект, разработанный Ренцо Пьяно практически сразу вслед за вторым, но уже без участия американских коллег.

Фото © Tim Schenck  

По словам самого архитектора, общий замысел нового здания сформировался у него под впечатлением долгих бесед с руководством музея. Их итогом стало решение формировать архитектурный образ постройки с прицелом не только на создание «витрины» современного искусства, но и акцентирование «гения места», издавна генерирующего творческую атмосферу: поблизости находится знаменитый Гринвич-виллидж, да и во всем окружающем районе художников гораздо больше, чем в других частях Нью-Йорка.

Фото © Tim Schenck 

Девятиэтажное здание музея нарочито асимметрично, но при этом выглядит очень рационально, в духе эстетики современной промышленной архитектуры, перекликаясь с соседствующими бывшими заводскими корпусами более чем столетней давности. В то же время оно явно вписывается в русло традиций классического архитектурного авангарда, отдаленно напоминая даже московские клубы Константина Мельникова, перестроенные в современных материалах. Ночью остекленные поверхности музейного комплекса будут ярко освещать все окружающее пространство, выразительно контрастируя с глухими фасадами близлежащих исторических кирпичных домов. Уже сейчас здание стало одним из заметных зрительных акцентов в панораме Манхэттена.

Фото © Tim Schenck

Новое здание почти в два раза больше пока еще действующего главного корпуса Музея американского искусства на Мэдисон-авеню. Общая площадь уже почти готовой к открытию постройки составляет более 20 тысяч кв. м. Расходы на ее возведение и обустройство составили 422 млн. долларов, собранных, в основном, в качестве пожертвований от частных лиц. Два  этажа будут целиком отданы под постоянную экспозицию. На пятом этаже разместится галерея для временных выставок. Она станет самым большим экспозиционным пространством в Нью-Йорке.

Фото © Karin Jobst  

С террас, примыкающих к галерее, и остекленных верхних этажей открываются самые живописные панорамы на Гудзон и окружающую разновременную застройку. Помимо выставочных помещений и депозитариев в здании оборудуются залы для театральных постановок и просмотра кинофильмов, а также исследовательские лаборатории, учебные классы и библиотека. Как говорят руководители музея, новый дом станет местом творческих экспериментов по взаимодействию между различными видами изобразительного и сценического искусства. Инфраструктуры чисто коммерческого характера в музейном комплексе будет совсем не много: на первом этаже разместятся ресторан и книжный магазин, на восьмом – кафе.

Фото © Karin Jobst  

Фото © Karin Jobst 

Один из входов в музей располагается на возвышающейся над улицей обильно озелененной площадке парка Хай-Лайн. Над проектом ландшафтного обустройства пространства музейного здания работал один из главных создателей Хай-Лайна, голландский специалист по садово-парковому дизайну Пит Удольф. Четыре лифта в интерьере здания оформлены арт-объектами известного американского художника Ричарда Аршвегера, скончавшегося в 2013 году на 90-м году жизни.

Фото © Karin Jobst 

Фото © Ed Lederman

Музейный комплекс построен с расчетом на максимальное энергосбережение и претендует на золотой сертификат LEED от Американского Совета по «зеленому» строительству (Green Building Counsii).  Ранее ни один из художественных музеев США такой чести не удостаивался, так что если это присуждение состоится, оно будет означать начала нового этапа в американском музейном строительстве.

Фото © Tim Schenck 

 

Официальный сайт архитектурного бюро: rpbw.com

Официальный сайт музея: whitney.org

 

Университет в Бергене: строительство с джентрификацией

02.04.15
14:20

Во втором по величине норвежском городе построили комплекс учебных зданий для городского университета – Bergen University College, включив в него несколько бывших промышленных сооружений, расположенных на выбранной территории. Авторы – Cubo Arkitekter A/S. 

Фото © Pål Hoff / Ivan Brody

Для многофункционального учебного центра муниципалитет Бергена нашел пустовавшую площадку на южной окраине, в так называемом Кронстаде, где сохранились здания старых железнодорожных депо и складов. Власти города посчитали целесообразным оставить эти сооружения с их индустриальным шармом для дальнейшей эксплуатации, но уже по другому назначению. Сохранение этих построек стало одним из условий международного архитектурного конкурса на проектирование комплекса учебных зданий. Конкурс выиграло бюро Cubo Arkitekter A/S из датского города Орхуса. Разработанный проект был назван Kobling, что в переводе с норвежского означает «Соединение». Название можно трактовать, в том числе, и как соединение на одной территории истории и современности.

Фото © Pål Hoff / Ivan Brody

В то же время фасады трех секций депо, не попавших во внутренний двор университета, совместно с вновь построенным зданием ректората образуют парадную площадь. При этом авторы проекта сохранили на фасадах фрагменты старой, слегка деформированной кирпичной кладки. Такой прием не только не портит общий вид современного комплекса, но и прибавляет колледжу имидж традиционности и даже корреспондируется с внешним видом оксфордских колледжей. Здание ректората, единственное многоэтажное (9 уровней) сооружение во всем комплексе, в студенческой среде получило не лишенное иронии название «колокольня».

Фото © Pål Hoff / Ivan Brody

На трех факультетах Университета, открытого только в 1994 году, получают образование около шести тысяч будущих инженеров, педагогов и медиков. Вновь сооруженные корпуса и старые здания несут разную функциональную нагрузку. В первых разместились поточные лекционные залы, уютные разноразмерные аудитории, учебные и научные лаборатории. А вся «социалка» перешла в старинные помещения. Здесь нашли свое место студенческий кампус, столовые, библиотека свободного доступа с читальней и просто свободные пространства для общения. Последние отражают современный взгляд на процесс образования, в котором большая его часть происходит в дистанционном интернет-режиме. А собственно помещения колледжа предоставляют возможность для дальнейшего общения и консультаций с профессорами и другими преподавателями.

Фото © Pål Hoff / Ivan Brody

Интерьеры реконструированных помещений лишены какой-либо лакировки. Кирпичные стены лишь отштукатурены. Несущие металлоконструкции, состоящие из швеллеров соединенных косынками на заклепках, подчеркивают графику промышленного дизайна вековой давности. Чтобы акцентировать техническую эстетику этой архитектуры, для разграничивающих и ограждающих конструкции авторы использовали антивандальное стекло.

Фото © Pål Hoff / Ivan Brody

Фото © Pål Hoff / Ivan Brody

Три больших складских корпуса оказались на заднем дворе колледжа. В них были размещены  все необходимые технические службы. На освобожденной от малоценных построек площади сооружен спортивный городок с беговой дорожкой и небольших размеров футбольным полем.

Фото © Pål Hoff / Ivan Brody

Фото © Pål Hoff / Ivan Brody

Фото © Pål Hoff / Ivan Brody

Фото © Pål Hoff / Ivan Brody

Фото © Pål Hoff / Ivan Brody

Фото © Pål Hoff / Ivan Brody

Фото © Pål Hoff / Ivan Brody

Параллельно с сооружением нового учебного комплекса, была решена и инфраструктурная задача города  –  транспортная. Учитывая значительное и необычайное для Бергена скопление тысяч студентов в одной точке города, его власти предусмотрительно «протянули» к колледжу трамвайную линию, связавшую университет с центральными районами.

Официальный сайт архитектурного бюро: cubo.dk

 

 

Пионер легких конструкций

01.04.15
11:11

Подробно о революционных разработках Фрая Отто (25.5.1925 - 9.3.2015), 40-го лауреата Притцкеровской премии.

 Этот материал посвящен гениальному мастеру, которого недавно не стало.

Фото © Ingenhoven und Partner Architekten, Düsseldorf

Хотя бы одну работу Фрая Отто знают все. Это Мюнхенский олимпийский стадион, построенный к играм 1972 года –  гигантская прозрачная оболочка, словно пленка воды на паутине или корка первого тонкого льда, растянутая на былинках.

Фото © Christine Kanstinger

Крыша стадиона хоть и выглядит как что-то эфемерное, но это единственный долгожитель из ранних построек Фрая Отто  –  архитектора, инженера, изобретателя и даже утописта, как его назвало жюри Притцкеровской премии 2015 года. Утопистом его называют потому, что он опережает время, и некоторые из его проектов пока кажутся фантастикой  –  например, «Город в пустыне» или гигантский прозрачный пластиковый купол «Город в Арктике». Мы говорим «пока», потому что возможно, когда-нибудь его идеи будут реализованы. Как это скоро может случиться с ранним проектом Отто Фрая новым  железнодорожным вокзалом Штутгарт-21. Особенность этого здания в том, что вокзал находится под землей, а его крыша с окнами-арками – в уровне земли. Мир, для которого идеи архитектора казались футуристической утопией, дорос до их осуществления.

Фото © Archive Frei Otto
“Город в Арктике", модель

В 89 лет Фрай Отто стал 40-ым призером архитектурной «нобелевки» и вторым немцем, получившим эту высокую награду. Это не значит, что признание своих заслуг архитектор получил только в конце жизненного пути, незадолго до смерти. Жизнь и люди были благосклонны к первооткрывателю и признавали его идеи и заслуги еще при жизни. У Фрая Отто много почетных наград за выдающиеся достижения: врученная королевой Елизаветой II Золотая медаль Королевского института британских архитекторов, звания почетного гражданина нескольких городов, Императорская премия Art Prize в категории «Архитектура». И вот теперь заслуженная Притцкеровская премия.

Фото © Christine Kanstinger
Дом Фрая Отто, 1967, Вармбронн, рядом со Штутгартом

Фото © Christine Kanstinger

Фото © Christine Kanstinger

Источник свободы от конструктивных и архитектурных традиций лежит, скорее всего, в его детстве и юности. Фрай Отто вырос в творческой среде –  его отец и дед были скульпторами. Оба родителя состояли в ассоциации художников и промышленников Deutscher Werkbund, которые хотели совместить творческие стремления и массовое промышленное производство, создавая новые концепции дизайна. Но, как ожидалось, по стопам отца с дедом Фрай Отто не пошел. Он предпочитал строить модели легких самолетов и планеров. Этот интерес и опыт создания легких конструкций оказал большое влияние на его поздние работы. Фрай Отто начал изучать архитектуру в 1943 году в Техническом университете Берлина, но началась война, и он ушел на фронт военным летчиком Люфтваффе. К архитектурному творчеству он вернулся во французском плену, в который попал в 1947 году. Там он занимался проектированием палаточных лагерей и бюджетных домов облегченной конструкции. После войны Ф.Отто прокатился по Америке и познакомился с работами Фрэнка Ллойда Райта, Ээро Сааринена, Ричарда Neutra, М. Новицкого и Людвига Мис ван дер Роэ и его принципом «чем проще, тем лучше».

Фото © Christine Kanstinger
Танцплощадка, Выставка садов, 1957, Кельн


Фрай Отто изучал работы Шухова, Нерви, Канделле и замечал, что «им удалось добиться освобождения тех форм, которые ранее находились под спудом». В 1952 году Фрай Отто стал дипломированным инженером, а в 1954 защитил диссертацию «Висячие покрытия». В 1961 году он основал в Техническом университете Берлина исследовательскую группу биологии и строительства. В 1964 году, когда ему было 39 лет, Фрай Отто перебрался в Штутгарт и работал директором Института легких конструкций в Университете города. А в 1990 году специально для его новаторских разработок был создан научно-исследовательский центр.

Фото © Institute for Lightweight Structures Archive

В качестве приглашенного профессора он работал в различных национальных и международных университетах, в том числе в Гарвардском университете, Массачусетском технологическом институте, в Кембридже. Своим студентам он говорил: «Каждый архитектурный проект должен предваряться исследованиями природы». Он говорил о том, что мы разрушаем природу и культуру. Мы строим слишком много домов. Мы занимаем пространство, землю и тратим энергию. Контраст между архитектурой и природой становится все больше. Хорошая архитектура важнее, чем красивая, а красивая архитектура не обязательно хороша. Мы продолжаем строить как в далеком прошлом и это неестественно  –  наше время требует легких, энергосберегающих, мобильных и гибких конструкций  –  таких, как палатки, тенты, паруса и мембраны.

Фото © Frei Otto
Вольер для птиц в зоопарке Мюнхена, 1979-1980, Munich (Hellabrunn).

Фото © Frei Otto
Вольер для птиц в зоопарке Мюнхена, 1979-1980, Munich (Hellabrunn).

Фрай Отто много раз говорил и писал, что вдохновение для своих работ он черпает из природы. Его сооружения возникают как прототипы форм, которые в ней существуют. Это оптимальные конструкции, апробированные естественным отбором, поэтому они не только эстетичны, но и экономически выгодны. Для поиска и исследования биоморфных форм Фрай Отто изучал живую природу (например, радиолярий), экспериментировал, применяя модели  –  мыльные пленки и подвесные конструкции. Ф.Отто работал над системой пролетных конструкций, в которых передача сил на опорные части осуществляется с минимальной затратой строительных материалов.

Фото © Frei Otto
“Nature, what is that? — living, loving, laughing” Drawing, 1984

В 1955 архитектор разработал проект для выставки садового искусства в Касселе. Эта работа вызвали большой резонанс в мире искусства. От легких тентовых конструкций он перешел к пневматическим растянутым мембранным структурам. В 1964 г. Фрая Отто пригласили в мастерскую Рольфа Гутброда в качестве консультанта по проектированию кровли двоякой кривизны для аудитории сельскохозяйственного института в Гогенхейме. Работа над проектом была практически закончена, но Ф.Отто предложил множество новых идей, чем вдохновил проектировщиков и они переаботали первоначальную концепцию, обратившись к вантовым системам. Считается, что результаты этой совместной работы легли в дальнейшем в конкурсное предложение на проект павильона на ЭКСПО-67 в Монреале.

Фото © Frei Otto
Всемирный павильон, Экспо 67, 1967, Mонреаль, Канада

Фото © Burkhardt

Фото © Frei Otto

Была и модель, позволившая оценить воздействие в аэродинамической трубе внешних ветровых нагрузок, действующих с различных направлений и с различной скоростью. В результате экспериментов, проделанных на этом бутоне-модуле были получены основные параметры, необходимые для осуществления павильона в Монреале.
Автор статьи о работах Фрая Отто А.Д.Ярмоленко видит в образе здания агрессию и сравнивает его силуэт с «объектом, замаскированным с воздуха» – «зенитная батарея с торчащими над сеткой орудиями». «Павильон занимал площадь 8000 м², для натяжения единой мембраны потребовалось восемь опор высотой от 14 до 36 м. Оболочка-мембрана была образована натяжением стальной сетки сечением 12 мм, с ячейками 50х50 см. Ее изготовили в Германии и доставили в Монреаль в рулонах. Основные работы по монтажу опор и сетки заняли 3,5 недели, а дополнительная регулировка геометрии заняла еще 5 недель. К сетке была подвешена на расстоянии около 30 см. пленка из полихлорвинила. Оригинальные зажимы для крепления пленки «в виде клеверного листа» «поработали» и на впечатление в интерьере». Павильон Германии на выставке в Монреале стал еще одной вехой в истории архитектуры и прототипом нового поколения кровельных конструкций. Несмотря на временность этого сооружения, павильон оставался дееспособным до 90-х годов –  его использовали как крытую детскую площадку.

Фото © Christine Kanstinger

В 1972 году он работает в соавторстве с Гюнтером Бенеш над проектом Олимпийского стадиона в Мюнхене (на фото вверху). Воплощение проекта Олимпийского стадиона было под вопросом из-за большой площади, которую должна была перекрыть кровельная мембрана. Но Фрай Отто и инженеры его фирмы нашли способ реализовать масштабный проект облегченной конструкции –  кровля была разделена на множество седловидных изогнутых сетей. Кстати, в биографических статьях о Фрае Отто говориться, что на строительство кровли Олимпийского стадиона он был вдохновлен архитектурой Владимира Шухова.

Фото © Christine Kanstinger

Под крышей находятся универсальный зал на 6000 мест, плавательный бассейн, трибуны стадиона на 80 000 зрителей, Центр радио и телевидения. Работа Центра предъявляла особые требования к освещенности и цветопередаче, поэтому крыша была разработана из матированного плексигласа-215 толщиной 7 мм, долговечного, прочного и огнестойкого – при пожаре он давал усадку, пропускал тепло и дым. Листы 3х3м в рамках из сплава алюминия крепились в 9-ти точках и соединялись жесткими водонепроницаемыми прокладками из неопрена. «Гибкая мембрана образуется натяжением вантовой сетки из стальных тросов на мачты с максимальной высотой 58м и сечением 3,5м с анкерными якорями-фундаментами. Угол наклона мачт может варьироваться в пределах 65,5-87,2 градусов и приспосабливаться к изменениям внешней нагрузки, благодаря шарнирам сложного литья, выполненным на заводах Круппа». Хотя расчетный срок кровли всего 10 лет, она держится уже в 4 раза дольше.

Фото © Hiroyuki Hirai
Павильон Японии, Expo 2000 Ганновер, 2000

В портфолио Отто Фрая есть еще павильоны Японии и Венесуэлы на ЭКСПО-2000 в Ганновере, открытые театры в Каннах, конференц-центр в Мекке в Саудовской Аравии. Он работал со многими известными архитекторами в качестве консультанта по мембранным и тентовым конструкциям. Работ немного и все они «легкие», временные –   такие, какие он призывал проектировать в своих лекциях. Они не занимают пространство, землю и неразрывно связаны с природой. 

Фото © Hiroyuki Hirai
Павильон Японии, Expo 2000 Ганновер, 2000

Фото © Frei Otto
Дипломатический клуб, 1980, Эр-Рияд, Cаудовская Аравия

Фрая Отто называют одним из величайших мыслителей Новой архитектуры 20-го века. Он коренным образом повлиял на целое поколение архитекторов и влияет до сих пор. Сегодня исследования Фрая Отто в области устойчивого строительства и бионики снова могут стать актуальными. Как говорят его коллеги, «работы Отто Фрая открыли много новых дверей в архитектуре».

Фото © Christine Kanstinger
Мост в природном заповеднике Мехтенберга, 2003, Рур, Германия

В одном из интервью на вопрос «Имеется ли стиль, который Вы охарактеризовали бы как логичное продолжение «биоморфной архитектуры», он ответил: «Если я разрабатываю что-что, то форма готового продукта находится для меня только в конце развития. В отличие от моего подхода большинство архитекторов задают себе наперед форму, которую они хотят создать, и часто потом ищут подходящего инженера, который мог бы реализовать эту форму. Я надеюсь, что мои строения рассматриваются не как принадлежность какому-то стилю, а как свободный взнос в актуальные проблемы общества».

Фото © Frei Otto
Холл на Международной выставке садов, 1963, Гамбург, Германия

Как-то он сказал о себе: «Я сам не принадлежу к архитекторам, которые строят себе самим музеи. У меня немного зданий. Но я построил много воздушных замков». Но ведь без таких воздушных замков в реальном мире не бывает прогресса».

 

Перформативный переворот

25.03.15
19:00

Перформативный театр, возникший на волне сексуальной революции и студенческих волнений 1960-х, к настоящему моменту достиг того возраста, когда его уже можно и нужно осмыслять как культурный феномен. Завершенный недавно по проекту Wizja и nsMoonStudio музей Тадеуша Кантора в Кракове отражает эту искусствоведческую тенденцию.

Фото © Wojciech Kryński

Тадеуш Кантор (1915-1990) был когда-то назван «самым глобальным из польских художников и самым польским из художников». Уже при жизни одни считали его гением, а другие называли мистификатором. Сегодня никто не сомневается, что он был одним из величайших творцов искусства ХХ века – хотя по-прежнему трудно объяснить, в чем заключался феномен его воображения. Будучи универсальным художником – живописцем, сценографом, поэтом, актером, перфомером – мировую известность он приобрел как человек театра. Главным детищем Кантора был театр Cricot 2; в котором создал немало шедевральных спектаклей.

Фото © Wojciech Kryński

Центр документации искусства Тадеуша Кантора Cricoteka существует с 1980 года и был основан по инициативе самого художника. Изначально он помещался прямо в театре Cricot 2. В 2005 году возникла идея реконструкции зданий бывшей электростанции на берегу Вислы для создания здесь новой штаб-квартиры музея. В 2006 на международном архитектурном конкурсе было отобрано два польских архитектурных бюро– Wizja и nsMoonStudio, которые совместными усилиями и осуществили проект. 12 сентября 2014 года состоялось торжественное открытие новой штаб-квартиры музея Cricotekа.

Фото © Wojciech Kryński

Здесь хранится уникальная коллекция из нескольких сотен объектов и костюмов, созданных для спектаклей театра Cricot 2, чертежи и проекты Кантора, видеозаписи, фотодокументация, и, наконец, тысячи отзывов, критических статей и исследований на разных языках в газетах, журналах и книгах со всего света – реакция на многочисленные гастроли Тадеуша Кантора и его актеров, и эта часть собрания постоянно расширяется и пополняется. Таким образом, Cricoteka совмещает функции архива, музея, галереи и научного центра.

Фото © Wojciech Kryński

Фото © Wojciech Kryński

По мысли авторов проекта художественный образ музея выражает поиск индивидуального пути в творчестве. Архитекторы постарались отразить свойственную перформативному искусству проблематику пересечения границы между актером и зрителем, между творцом и созданием, вовлекая каждого посетителя в коллективную игру. Чтобы попасть в музей посетитель должен подняться сначала на планшет сцены – новое здание представляет собой фактически огромную театральную коробку, внутри которой старая электростанция превращается в театральную декорацию. Пейзаж с Вислой и ее берега также присутствуют на этой «сцене» в виде зеркального отражения, а то, что потолок еще их и переворачивает «с ног на голову», предлагает новый мотив для творческой реализации – это то самое «столкновение», которое согласно творческому методу Кантора позволяет создавать новое из хорошо известных элементов окружающей действительности.

Фото © Wojciech Kryński

Характерная форма и фактура здания музея, декорированного перфорированными листами металла, стала доминантой в панораме набережной. Масштаб постройки найден таким образом, что она снижает негативное влияние на окружение недавно построенных неподалеку высотных зданий, переводя их из статуса акцентов в фоновый режим.
Пространства нового музея на берегу Вислы – как внутренние, так и открытые – предназначены для проведения спектаклей, выставок, шоу, хэппенингов и перформансов, что предлагает новые возможности для самореализации и времяпрепровождения жителям Кракова и его гостям.

Фото © Wojciech Kryński

Фото © Wojciech Kryński

Фото © Wojciech Kryński

Фото © Wojciech Kryński

Фото © Wojciech Kryński

Фото © Wojciech Kryński

Фото © Wojciech Kryński

Фото © Wojciech Kryński

Фото © Wojciech Kryński

Фото © Wojciech Kryński

Фото © Wojciech Kryński

Фото © Wojciech Kryński

Фото © Wojciech Kryński

Фото © Wojciech Kryński

Фото © Wojciech Kryński

Фото © Wojciech Kryński

Фото © Wojciech Kryński

Фото © Wojciech Kryński

Фото © Wojciech Kryński

Фото © Wojciech Kryński

Фото © Wojciech Kryński

Фото © Wojciech Kryński

Фото © Wojciech Kryński

Фото © Wojciech Kryński

Фото © Wojciech Kryński

 

Официальные сайты архитектурных бюро: wizja.krakow.plmoonstudio.com.pl

 

Анатомия современного театра

24.03.15
15:30

Архитектурное преобразование Драматургического театра им. К.С. Станиславского в «Электротеатр Станиславский» еще продолжается, впереди вторая очередь —  обустройство  двора и малой сцены. Однако пространства, уже представленные публике и журналистам, позволяют говорить об этой работе бюро Wowhaus как об одном из самых новаторских и интересных проектов реконструкции объектов культуры, осуществленных в Москве за последнее время. 

Здания театра, выходящие на Тверскую (адрес: Тверская, 23)

ОРИЕНТИРЫ Театры, кинотеатры и другие площадки культурных коммуникаций, городские общественные пространства и интеграция новых функций в памятники архитектуры — бюро Wowhaus отличает широкий, но четко артикулированный круг профессиональных интересов. Работа над «Электротеатром» знаменательна тем, что в ней сошлись главные направления, которые команда во главе с Олегом Шапиро и Дмитрием Ликиным развивает на протяжении нескольких лет. Однако по комплексу исходных данных и поставленных задач этому проекту в их практике можно присвоить высшую категорию сложности. Режиссер Борис Юхананов, выигравший конкурс на художественное руководство, видит «Электротеатр» в авангарде центров мировой режиссуры. Олег Шапиро и Дмитрий Ликин, получив от фонда театра приглашение к проектированию, отправились исследовать зарубежный опыт и определили для себя соответствующие архитектурные ориентиры. Среди них — «ФабрикА» (Fabrik' Théâtre) в Авиньоне – огромный комплекс, где сценическое пространство может быть устроено в разных помещениях и двориках, и зрителю открыты траектории передвижения актеров. Впечатлил архитекторов Концертный зал (радио-холл) в Копенгагене Жана Нувеля, но больше всего — Национальный оперный театр по проекту Snøhetta в Осло, с его обзорными внешними террасами и внутренними кафе, притягивающими публику и вне спектаклей. Все это, однако, примеры новых, построенных уже с учетом современных требований объектов.

ИСХОДНЫЕ ДАННЫЕ Вызов «Электротеатра» заключался в том, что передовую «театральную машину» нужно было развернуть в центре Москвы, в нескольких исторических зданиях разного времени, конфигурации и степени сохранности. При этом основное здание, выходящее на Тверскую улицу — памятник архитектуры, построенный в 1845 году как доходный дом, в 1915 переделанный в кинотеатр (по-старому —  электротеатр) «Арсъ» с меблированными комнатами. С 1921 года в нем размещались разные театры, в 30-е обосновалась студия, затем театр Станиславского, занявший со временем вплотную примыкающее соседнее здание и хозяйственные постройки во дворе. В советское время интерьеры неоднократно ремонтировали, особо не церемонясь с дореволюционным декором. И сейчас, наряду с проектом реконструкции, требовалось разработать проект реставрации для элементов XIX – начала XX веков, признанных предметом охраны.

Из фойе первого этажа две лестницы, отделанные медными панелями, ведут в гардероб.

Вид на кафе из фойе первого этажа.

Гардероб в подвале

Проектировочные решения в ходе работы приходилось менять в связи с «сюрпризами», которые подбрасывали исторические здания. У архитекторов, например, не было информации о кессонированных потолках на первом этаже, их обнаружили, когда оттуда съехали арендаторы-рестораны. Много времени ушло на укрепление фундаментов и замену гнилых деревянных перекрытий, в аварийном состоянии находились конструкции большого зала. Стоял вопрос, можно ли использовать подвал, где следовало демонтировать гигантские швеллерные конструкции, установленные во время передвижения здания, когда в 1935 году расширяли Тверскую. Плюс – несовпадение уровней главных корпусов, не слишком приспособленный к театральным нуждам зал на втором этаже, и открытые отопительные системы во дворе.

Аварийное состояние несущих конструкций потребовало частичной замены перекрытий, усиления потолка и пола зала.

А «Электротеатру», помимо высокотехнологичного пространства главного зала, нужны были шесть репетиционных, малый зал, гримерные, студии звуко- и видеозаписи, столярный и пошивочный цеха для декораций и костюмов — в одной только трилогии «Синяя птица», которая идет в этом сезоне, их 400! «Перед нами стояла задача все это логично разместить и связать между собой, компенсировав технические неудобства»,  –  говорит Олег Шапиро. Так между разными уровнями появились переходы, по которым актеры из гримерных могут быстро попасть в комнату ожидания выхода на сцену. Прачечная и костюмерная, расположенные на разных этажах, теперь связаны лифтами. Холодный сарайчик, где хранили декорации, превратили в полноценный производственных цех и оснастили подъемником, который доставляет оборудование наверх, к залу.

АБСОЛЮТНЫЙ ТРАНСФОРМЕР Зал — особая гордость обновленного театра. На его счет у Бориса Юхананова была предельно ясная установка: сделать абсолютный трансформер, способный воплотить самый фантастический замысел любого режиссера. Зал устроен так, что в нем нет кулис и сцены в традиционном понимании, элементы сценографии могут появиться в любой точке, как и зрительские места.

Главный зал общей площадью 424 кв. метров вмещает 300 зрителей

Вместо фиксированных ярусов — сиденья, быстро монтирующиеся в различной конфигурации. Их может и не быть вовсе, некоторые постановки предполагают, что зрители рассядутся на застеленном войлоком полу, непосредственно в центре действия. Авангардисты придумали, что театральная машина не должна скрывать своего устройства, и в этом смысле авторы «Электротеатра» следовали принципам театрального конструктивизма. Полностью на виду технический потолок –  черная решетка с множеством узлов для новейшего светового, звукового и проекционного оборудования.

Класс акустической системы позволяет давать даже оперные постановки.

120 лебедок осуществляют его перемещение и смену декораций. Нестандартная организация пространства была чревата эффектом порхающего эха и требовала специальных приемов шумопоглощения. Его обеспечили особые панели, выполненные в микроцементе. Они зигзагом, под рассчитанными углами, крепятся к такой же, как под потолком, металлической структуре, опоясывающей стены. Одни панели отражают звук, другие поглощают. Их можно скрыть, опустив рулонные шторы, и зал превратится в сплошную черную комнату.

Алый балкон с мощными деревянными перилами — предмет охраны и дань истории.

Развивая представления режиссера о гибком сценическом пространстве, архитекторы предложили сделать весь театр максимально проницаемым и трансформирующимся, создать систему сценических площадок для действий различного масштаба и характера. Сдвигающиеся перегородки открывают карман (у старого зала его не было), который может быть как техническим помещением, так и продолжением большой сцены или общественного пространства верхнего фойе. Перформанс можно развернуть уже в фойе первого этажа, откуда вниз, в подвал, убрали гардероб, и где разместили кафе и оборудование, позволяющее устраивать выставки, концерты, лекции, камерные постановки. Крепежные решетки пронизывают пространство фойе, как бы продолжая сетку, которой расчерчен зал.

Когда спрячут теплотрассу, из фойе можно будет выйти во внутренний двор, окруженный галереями, к малой сцене. Она тоже трансформер. Раздвижной фасад позволит наблюдать представление со двора или с галерей, которые в свою очередь также могут стать местом действия.

Малая сцена — полноценный театр площадью 400 кв. метров внутри театрального комплекса, с собственным фойе и артистическим буфетом.

Малый зал устроен по такому же принципу, как и большой: сцена и места для зрителей — в любой точке.

Тетральный двор может стать местом проведения городских мероприятий

АНАТОМИЯ ТЕАТРА Отдельная тема в этом проекте — специфика реконструкции. Инсталляции технологичных, мобильных структур (металлические решетки), привнесение новых отделочных материалов (обшивка медью лестниц и зоны гардероба), обнажение кирпичной кладки и стержней опор в фойе  — по соседству с потолочной лепниной, классическими колоннами, лестничной балюстрадой —  сообщают пространству острый, ультрасовременный характер и провоцируют ассоциации с модным стилем «лофт». Однако, авторы уточняют, что не стремились придать интерьеру техницистский, а-ля индустриальный дух, и острота идет не от дерзкой полемики нового со старым. «Мы стремились к «дизайну без дизайна», к тому, чтобы новые детали не перетягивали на себя внимание», — объясняет Михаил Козлов, ведущий архитектор проекта.

Внимательный глаз увидит, что главные герои здесь — аутентичные, сохраненные элементы рубежа XIX-XX веков, они подчеркнуты и взяты за отправные точки для новых решений. Например, в рифму к аркам отреставрированного фасада нарисованы арочные проемы в новой стене, отделяющей входную, информационную зону от фойе.

В фойе с эффектно подсвеченным кессонированным потолком над зоной кафе перекликаются черные псевдо-кессоны экспопространства.

В верхнем фойе кессоны старинного потолка также обведены деликатным световым «каркасом», акцентирующем внимание на лепных розетках.

В зрительном зале самая яркая и пластически насыщенная деталь — исторический балкон. В современном театре без балкона вообще можно обойтись, но здесь его не просто сохранили, а на контрасте с лаконичным цветовым и геометрическим решением сделали опознавательным знаком этого универсального зала.

Такой «дизайн без дизайна» в контексте реконструкции памятника архитектуры, да и в целом, и есть самый настоящий дизайн — тот что про минимум средств и максимум эффекта. 

Пространство парадной лестницы служит дополнительной сценической площадкой. На ступенях могут разместиться зрители, за балюстрадой наверху — актеры или музыканты.

Другой лейтмотив реконструкции — очищение исторической основы здания от разновременных наслоений. «В нашей стране есть присказка, что памятник должен быть новым, образцовой считают реконструкцию, воссоздающую все, как было. Но мы не хотели выдавать новое за старое, скрывать возраст здания. Интереснее было показать, из чего все было сделано, продемонстрировать техники строительства и декора, которые сегодня уже не используются. И мы копали слой за слоем», — рассказывает Михаил Козлов.

Так, лестницу с балюстрадой раскопали до глыбы из бетона с включениями гранитной крошки. Подрядчикам пришлось потратить много времени, чтобы найти карьеры с песком такого же состава для восполнения обветшавших фрагментов.

В некоторых местах, как на краю карниза вверху, утраты специально не восполняли, чтобы очертить границы аутентичных деталей.

Поля кессонов и розетки расчистили и сознательно не стали красить под новые, только покрыли защитным лаком, чтобы подчеркнуть благородство старины, красоту естественного старения качественной архитектуры.

С ножек лестничных светильников 1930-х годов счистили краску, и теперь можно увидеть, как они были выточены из дерева.

В фойе первоначальные опоры, обшитые дранкой и материалом типа гипсокартона, обнажили до металлического стержня с чугунными клеймами и клепками.

Подобный «археологический» подход  созвучен самой драматургической концепции современного театра, которую разделяет Юхананов: когда зритель видит изнанку «театральной машины», степень его включенности в  действие возрастает. Реконструкция схожим образом приобщает посетителей к перипетиям истории здания, подкупает неприкрытой красотой и силой его возраста. Честность архитектуры словно выступает прологом к честной режиссуре и актерской игре.

ВЫХОД НА ГОРОДСКУЮ СЦЕНУ Конечно, бюро Wowhaus, сосредоточенное на общественных пространствах, не могло рассматривать этот объект как замкнутую оторванную от города систему. Проектирование театра началось с того же, с чего архитекторы начинают, когда приступают к работе с парками, набережными, площадями  — с программирования повседневности. Здесь авторы ставили перед собой вопрос, чем пространства театра могут быть интересны жителям города, когда нет спектаклей? Поэтому особое внимание было уделено многофункциональному фойе, куда в любое время дня можно прийти посидеть в кафе или заглянуть в книжный магазинчик. Большие надежды возлагаются на выставочную деятельность, для которой предусмотрено первоклассное оборудование.

Фойе должно стать своего рода крытой площадью, свяжущей Тверскую с уютным театральным двориком-парком. В него запроектирован и отдельный вход с улицы. Архитекторы предложили  свой сценарий жизни места и передали его в распоряжении администрации театра, теперь все зависит от нее. Актеры обычно воспринимают здание театра в первую очередь не как публичное пространство, а как свой дом. Однако, на пресс-конференции по случаю открытия Борис Юхананов говорил об интеграции в жизнь города с воодушевлением, о возможностях проведения фестивалей танца и стрит-арта, экспозиций не только театральной тематики. Если все сложится, как задумано, квартал «Электротеатра» может стать прецедентом для дальнейшей работы с инфраструктурой, дворами и переулками Тверской. Пока главная улица Москвы функционирует в основном как транзитная артерия, обладая, на что обращают внимание архитекторы Wowhaus, большими, невостребованными ресурсами для создания полноценной, комфортной городской среды.

Что касается служебных помещений, они отделены от общественных пространств и обустроены с учетом пожеланий актеров и других сотрудников. Здесь архитекторы и заказчики позволили себе более активный декор и дизайн, чем в открытых исторических частях зданий.

Коридор, ведущий к гримерным, украшен принтом по мотивам рисунков Бориса Юхананова к постановке «Сверлийцы».

В гримерных, оборудованных санузалами и душевыми, мебель, выполненная по специальному заказу. Цветовую гамму специально подбирали спокойную, дающую отдых глазу.  А если актерскому глазу захочется за что-нибудь «зацепиться» — достаточно поднять голову вверх, к потолкам, на которых нарисованы карты звездного неба. 

На двери из матового стекла — фирменный знак обновленного театра: лампочка с портретом Станиславского, излучающим сияние. Название «Электротеатр Станиславский», с одной стороны, восходит к кино-прошлому здания, с другой — символизирует энергетический заряд, который получают в театре зрители.

Костюмерный цех «Электротеатра» (400 кв. метров) — один из самых больших в Москве.

Дирекция

Остается добавить, что реконструкция театра осуществлялась на частные средства и в рекордные сроки — первая очередь заняла чуть больше года, и остается надеяться, что кризис не помешает реализации второй очереди, и театральный двор и малая сцена откроются уже этой осенью.

ДАННЫЕ О ПРОЕКТЕ

Срок проектирования: 2013–2014
Адрес: Тверская, 23; Москва, Россия
Руководители мастерской: Дмитрий Ликин, Олег Шапиро

ГАП: Эдуард Русенко
Ведущий архитектор: Михаил Козлов
Архитекторы: Мария Гулида, Виктория Кудрявцева, Ольга Лебедева, Анастасия Маслова, Дарья Мельник, Дарья Можаева,Мария Панова, Анна Прошкуратова, Анна Родионова, Ольга Рокаль, Александра Черткова
Конструктор: Сергей Белугин
ГИП: Ирина Ишунина


ФОТОГРАФИИ: Илья Иванов

Cайт бюро: www.wowhaus.ru

 

Рассадник знаний

23.03.15
13:52

Разработанное архитекторами Heatherwick Studio и завершенное в марте 2015 года здание Наньянгского технологического университета (NTU) в Сингапуре стало новым ориентиром для образовательных учреждений региона и символом современного подхода к обучению.

Фото © Hufton+Crow

В эпоху высоких технологий процесс обучения претерпел большие изменения, и архитекторам приходится переосмыслять веками складывавшуюся структуру университетского здания. Цифровая революция позволяет получать знания практически в любом месте, поэтому основная функция данного сооружения – создание комфортной среды для взаимодействия между всеми участниками образовательного процесса. Вместо традиционного формата с километрами коридоров, связывающих изолированные аудитории и классы – предпочтительнее динамичное пространство, где студенты и преподаватели могут общаться и устанавливать контакты друг с другом. При этом значительная роль отводится случайности, непредсказуемости этих контактов, благодаря чему вырастает их число, что увеличивает объемы информационных потоков и, как следствие – вырабатываемых идей. Корпус рассчитан на 33 000 студентов. Открытый допоздна, он стал местом обмена знаниями, междисциплинарного сотрудничества и научных исследований.

Фото © Hufton+Crow

Двенадцать башен сгруппированы вокруг высокого светлого атриума, внутри каждой башни на каждом этаже расположена аудитория, таким образом, здесь пятьдесят шесть учебных аудиторий округлой в плане формы. Эти смарт-классы были задуманы университетом для реализации разработанных в его стенах педагогических методов, построенных на интерактивном обучении в малых группах. Гибкий формат классов позволяет профессорам организовать пространство таким образом, чтобы максимально вовлечь студентов в работу. Аудитории выходят на общие пространства, cкомпонованные вокруг атриума и перемежающиеся с открытыми террасами и зелеными балконами. Благодаря им студенты могут проводить в университетском здании свободное время, отдыхать и общаться, а не только посещать занятия или работать. Кроме того, такая структура делает все внутреннее пространство здания визуально единым.

Фото © Hufton+Crow

Фото © Hufton+Crow

Фото © Hufton+Crow

Сочетание местных строительных норм и высокой экологической планки, которую задали себе сами архитекторы, продиктовало выбор бетона в качестве основного материала. Далее ставилась задача, несмотря на присущую бетону холодность и суровость, превратить здание в радующий глаз архитектурный объект. Так на вертикальных поверхностях лестничных и лифтовых пространств появился сплошной рельеф из 700 рисунков. Они были выполнены специально для этого проекта иллюстратором Сарой Фанелли, а их темой стали наука, искусство и литература. Внешние поверхности башен имеют волнообразную текстуру, также специально разработанную для этого проекта. В целом объем здания воспринимается как абстрактная скульптура ручной работы из мокрой глины и напоминает гроздь органических структур, коконов, в которых вызревает новая жизнь. Также в нем чувствуется влияние фантастической киноархитектуры, например, в духе «Звездных войн».

Фото © Hufton+Crow

Фото © Hufton+Crow

Фото © Hufton+Crow

Температура в Сингапуре круглый год держится в интервале между 25° и 31° С, однако авторам проекта удалось достичь поддержания комфортного климата в здании без системы кондиционирования: проницаемый для воздушных потоков атриум охлаждается с помощью естественной вентиляции.

Фото © Hufton+Crow

Фото © Hufton+Crow

Основатель и главный архитектор студии Томас Хизервик (Thomas Heatherwick) говорит: «Наша первая крупная работа в Азии предоставила нам отличную возможность переосмыслить традиционные университетские здания. В информационную эпоху наиболее важное место в университетском кампусе отводится социальному пространству, где студенты могут встречаться, чтобы учиться друг у друга. Наше здание – это своеобразный бастион знаний, составленный из бетонных башен ручной работы, который объединяет всех, кто в нем находится. Для нас большая честь поработать с этим прогрессивным и амбициозным учебным заведением и реализовать здесь столь необычный проект».

Фото © Hufton+Crow

Фото © Hufton+Crow

Фото © Hufton+Crow

 

Официальный сайт архитектурного бюро: heatherwickstudio.com

 

Мультимедийные колокола

18.03.15
22:00

В китайском мегаполисе Ухань, как грибы после дождя, растут грандиозные объекты индустрии развлечений, претендующие и на статус архитектурных «лэндмарков». Один из них – «Парк Кино» (Wanda Movie Park), построенный по проекту Stufish Entertainment Architects.

Wanda Movie Park – главный акцент восточной части комплекса новой репрезентативной застройки Ухани, города, расположенного на берегу шести озер. С запада развивающийся район замыкается еще одной, столь же масштабной постройкой компании Wandа – театром Хань Шоу (Han Show Theatre).

Оба здания проектировались британским бюро Stufish Entertainment Architects. Его основатель, всемирно известный лондонский дизайнер Марк Фишер, в молодости прославился сценографическими работами для рок-групп The Rolling Stones и Pink Floyd. Уже в зрелом возрасте именно он разрабатывал церемонии открытия и закрытия Пекинской Олимпиады 2008 года. Работа над проектами для Ухани стала для Марка Фишера финальным аккордом творческого пути: мэтр скончался за полтора года до завершения строительства новых главных достопримечательностей Ухани. Основным соавтором М.Фишера при работе над «Парком Кино» был архитектор Мацей Вороновский, он же осуществлял авторский надзор над его реализацией после смерти главы компании.

Ярко выраженная  футуристичность сочетается в облике двух объектов с аллюзиями на тему Древнего Китая. Архитектурное решение театра Хань Шоу основано на сходстве его объемной композиции с традиционным китайским красным фонариком. «Парк Кино», в свою очередь, должен вызывать ассоциации с древними золотыми колоколами времен династии Хань, хотя, например, житель Нью-Йорка, впервые увидевший это здание, вспомнит, скорее, Музей Гугенхайма, построенный по проекту Ф.Л. Райта.

Структуру медиакомплекса составляет «связка» из 24 элементов, похожих на колокола. Множество полукруглых фасадных поверхностей формируют 11 000 алюминиевых поверхностей, покрытых золоченой фторуглеродной краской, самоочищающейся во время дождя. Фасады пересекают светодиодные полосы, благодаря которым здание ярко светится в ночное время.

Причудливая пластика экстерьера плавно перетекает внутрь здания. Там количество светодиодных элементов заметно возрастает. Главный вход в здание организован с юга, со стороны новой общественной площади. Через внутреннюю «улицу колоколов» с многочисленными магазинами посетитель попадает в многосветный атриум высотой 80 метров, стены которого служат одновременно экранами для интерактивных шоу с экспрессивной и многокрасочной цветовой гаммой.

Внутреннее строение «Парка Кино» обусловлено его функциональной программой. Помимо обычных кинофильмов, в этом комплексе можно увидеть несколько эксклюзивных аттракционов, разработанных ведущими дизайнерами мира на основе использования новейших медиатехнологий.  Посетители Movie Park могут почувствовать себя участниками полета в космос, сражения с фантастическими машинами отдаленного будущего, экстремальных гонок или свидетелями самых устрашающих природных катастроф. Центр также располагает несколькими ресторанами и кафе в с живописными видами на озеро.

Общая площадь комплекса составляет более 100 000 кв.м. Его проектирование и строительство  обошлось компании Wanda в 690 млн. долларов. Еще 424 млн. долларов было вложено в создание Han Show Theatre. По расчетам  руководства корпорации, уже в 2015 году прибыль от эксплуатации обоих объектов может превысить 1,5 млрд. долларов.

Официальный сайт архитектурного бюро: stufish.com

Дизайн-терапия

16.03.15
18:19

В австралийском госпитале Фиона Стэнли ключевую роль в восстановлении пациента играют дизайн и ландшафт. Проектировщиков – бюро HASSELL –  консультировал доктор Роджер Ульрих – автор исследований о влиянии окружающего пространства на больных.

Фото © Peter Bennetts

Этот медицинский комплекс площадью 140 000 квадратных метров и рассчитанный на 783 пациента стал крупнейшим инфраструктурным проектом из когда-либо осуществлявшихся в Западной Австралии, его стоимость 2 миллиарда долларов. Объем здания, его общественные пространства и ландшафтный дизайн прилегающего парка был разработан австралийским архитектурным бюро HASSELL (для проектирования больничных зон была приглашена специализирующаяся на медицинских учреждениях компания).

Фото © Peter Bennetts

В качестве консультанта HASSELL пригласил доктора Роджера Ульриха – автора исследований о влиянии окружающего пространства на больных. Согласно его работам целостно разработанная среда с включением в нее зелени, солнечного света и доступа к природному окружению улучшает эмоциональное состояние пациентов, их психологическое и физическое здоровье, сокращает восстановительный период и общую длительность пребывания в больнице и даже позволяет уменьшить дозы обезболивающих препаратов. Исследование также показывает, что таким образом созданные пространства положительно влияют и на сотрудников, увеличивая степень их удовлетворенности трудом, что, в конечном счете, снижает эксплуатационные расходы и улучшает качество ухода за пациентами.

Фото © Peter Bennetts

На стеклянный фасад здания наложена металлическая конструкция в форме ромбовидного орнамента, образующая выступающие козырьки, которые регулируют проникновение внутрь прямых солнечных лучей, но не перекрывают вид на окружающий парк из помещений госпиталя. Гибкая планировка внутри здания дает возможности для расширения и применения новых разработок в клиническом лечении и медицинских исследованиях в будущем.

Фото © Peter Bennetts

Окружающий больницу парк продолжается зелеными «островками» в серии внутренних дворов, что позволяет любым пациентам, в том числе тем, кто использует ходунки и инвалидные коляски легко получить доступ к свежему воздуху и цветущим растениям. Ландшафтный дизайн включает фруктовые деревья, пальмы, цветы, травянистые и ароматные растения, художественную скульптуру, разнообразие тактильных поверхностей, а кроме того скамейки, столы и даже мангалы. Все это, согласно исследованиям доктора Ульриха, поддерживает мультисенсорный процесс восстановления. Пациенты могут использовать внешний парк для отдыха или встреч с семьей, друзьями и даже домашними животными, что позволяет уменьшить чувство отчуждения, которому часто подвергаются люди, проводящие много времени в больнице.

Фото © Peter Bennetts

Парк больницы Фиона Стэнли помогает выжить не только людям – здесь обеспечена среда для обитания находящихся под угрозой исчезновения черных какаду; программа сохранения этих птиц предусматривает, что они будут селиться в открытых зеленых насаждениях при стационарах и лечебных учреждениях.

Фото © Peter Bennetts


Исследователь в области здравоохранения и по случайному совпадению тезка госпиталя доктор Фиона Стэнли высоко оценила работу бюро HASSELL: «Факты подтверждают, что благоприятная среда позволяет пациентам возвращаться домой быстрее. Среда этого госпиталя создает огромные преимущества для больных, особенно учитывая стресс, который неизбежно возникает в условиях многопрофильного стационара».

Официальный сайт архитектурного бюро: hassellstudio.com

 

Городская площадь в аквариуме

12.03.15
10:14

Музей морских наук и технологий, строительство которого началось в феврале в Килунге, по мнению авторов, архитекторов бюро Foster+Partners, закладывает новые стандарты проектирования центров, демонстрирующих и изучающих подводный мир.

Фото © Foster+Partners

Килунг расположен на севере Тайваня, известен вторым по величине портом на острове и дождливым климатом. Местные власти надеются, что музей (National museum of marine science and technology (NMMST)) притянет в город, находящийся всего в 25 км от столичного Тайбэя, больше туристов и будет пользоваться популярностью у местных жителей как интересное общественное пространство, где можно проводить время и в непогоду. О высоком национальном значении объекта говорит и мировое имя бюро, которому доверили проект, и присутствие на церемонии закладки фундамента министра образования Китая.

Фото © Foster+Partners

Удивительно, но, судя по рендерам, во внешней архитектуре обошлось без спецэффектов. Здание обращено к заливу. Его форма проста, как контейнер для морских грузоперевозок, собственно, его и напоминает. Видимо, заказчики и архитекторы оказались единодушны в том, что поразительного здесь достаточно внутри — в разнокалиберных, открытых и закрытых резервуарах с обитателями подводного мира. Помимо них, посетителей должны привлекать ресторан, кафе, магазины, расположенные в центральной части «контейнера».  Это коммуникационный узел, подобный городской площади, только окруженный гигантскими аквариумами.

Фото © Foster+Partners

В пресс-релизе подчеркивается, что идея самого центра и здания базируется на принципах устойчивости, понимании специфики места, климата и заботе о сохранении локальной морской фауны. Перспектива обедов и ужинов с видом на ее представителей в этом контексте выглядит несколько двусмысленно, особенно, если в меню предлагаются дары моря, но, очевидно, рефлексия подобного рода здесь – лишнее.

Фото © Foster+Partners

Особое внимание в просветительской программе музея уделено кальмарам – специальные видеофильмы на больших экранах расскажут о значении головоногих моллюсков в культуре Килунга и необходимости спасения их исчезающих видов. Предполагается, что жизнь в аквариуме будет кипеть 7 дней в неделю, а через благоустройство прилегающей территории улучшиться выход к воде старых рыбацких кварталов, примыкающих к участку с восточной стороны.

Официальный сайт архитектурного бюро: fosterandpartners.com

 

«Идентичность. 5 литров»

10.03.15
20:00

Архитекторы «Студии 44» видят одно из проявлений ДНК российской архитектуры в композициях, составленных из подобных форм. Об этом говорит и руководитель бюро Никита Явейн, и его коллега, главный архитектор проектов Иван Кожин, который также поясняет, при чем здесь банка соленых огурцов.

Объект «Студии 44», выражающий мнение ее архитекторов об идентичности российской архитектуры, стал безусловным хитом выставки спецпроекта «Генетический код» на фестивале «Зодчество 2014». В пятилитровой банке, в рассоле вместе с законсервированными огурцами, плавали напечатанные на 3D-принтере модели сооружений из «учебника» по истории российской архитектуры.

«Реди-мейд» радовал посетителей узнаваемостью и легкостью прочтения, немного пугал кунсткамерной натуралистичностью и все же оставлял вопрос: «А что конкретно архитекторы имели в виду?». На этот вопрос ответил в своем видеообращении к аудитории спецпроекта Иван Кожин.

На выставке нам также удалось взять интервью у руководителя «Студии 44» Никиты Явейна, который рассказал, как элементы, присущие российской архитектуре на протяжении всей ее истории, преломляются в проектах его бюро на примере Музея науки и техники для Томска.

О спецпроекте:

«Генетический код» — исследование специфики российской архитектуры, проведенное куратором Еленой Петуховой при поддержке Союза московских архитекторов, сайта Archplatforma.ru и видеоотдела Группы сайтов 360.ru.

Ведущим отечественным проектировщикам было предложено ответить на вопросы:

1. Что формирует идентичность российской архитектуры?

2. Какие темы, образы, мотивы раскрывают ее национальный характер? 3.

В какие исторические периоды он наиболее ярко проявил себя?

4. Актуальны ли отмеченные черты для вашей практики?

Ответы и размышления архитекторов мы записали на видео, а на фестивале «Зодчество 2014» в рамках программы «Актуальное Идентичное» вместе с видеоинтервью были показаны инсталляции и объекты участников спецпроекта, так или иначе отражающие ДНК российской архитектуры.

Другие сюжеты о спецпроекте ищите на сайте Archplatforma.ru под тегом «Генетический код»

Над материалом работали: Елена Петухова ("Генетический код"), Глеб Анфилов, Елена Галянина (видеоoтдел группы сайтов 360.ru), Екатерина Шалина (редакция Archplatforma.ru) В проекте использованы фотографии Глеба Анфилова, из архивов Юрия и Игоря Пальминых, куратора Елены Петуховой, из открытых источников.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15    






Арх.бюро
Люди
Организации
Производители
События
Страны
Наши партнеры

Подписка на новости

Укажите ваш e-mail:   
 
О проекте

Любое использование материалов сайта приветствуется при наличии активной ссылки. Будьте вежливы,
не забудьте указать источник информации (www.archplatforma.ru), оригинальное название публикации и имя автора.

© 2010 archplatforma.ru
дизайн | ВИТАЛИЙ ЖУЙКОВ & SODA NOSTRA 2010
Programming | Lipsits Sergey